Category: дети

причесон

(no subject)

Продолжение флэшмоба.

В 36 лет я уже вела жж. В принципе, соблазнительнее всего было бы сделать компиляцию из тогдашних текстов - тем более, что писала я не в пример краше, чем сейчас. Желающих могу отослать к дневнику otte_pelle с середины 2005 года.
Но тогда не получится взглянуть на все это время с расстояния.
Моя мама не раз говорила, что 36 лет - самый прекрасный возраст женщины, особенный. Я ждала эту цифру с особым приподнятым настроением. Но примерно в те дни, когда мне исполнялось 36, мама тяжело заболела.

Collapse )
причесон

Залезла в старые записи

Вдогонку к старому посту про маленьких шизоидов. Относится, впрочем, и к другим акцентуациям.
С Мишкой было проще в том смысле, что его постоянная тревога (вызванная, в частности, непониманием происходящего внутри и снаружи, когда дело касается эмоциональной жизни) не протоптала дорожку в привычную агрессию. Конечно, сейчас у него есть подростковая раздражительность, но уже, к счастью, куда меньше тревоги и больше заземленности. А вот когда агрессивные выплески становятся привычным разрешающим аккордом тревоги - с такими детьми куда труднее сохранять терпение и доброжелательное расположение, приходится резче обозначать границы, и вообще - тратить много сил.
Вообще хорошее слово "самообладание" - ничего общего не имеет с подавлением в себе агрессии, в том, чтобы быть покорным или удобным. Самообладание - это когда ты позволяешь себе чувствовать любые переживание, а вот как при этом проявляться в мир - можешь осознанно выбирать. Успех в этом направлении дает такое благодатное ощущение взрослости и самоуважение, что может постепенно заменить компульсивный кайф от агрессивного аффекта.

О жертвах и насилии

Воздерживаясь от комментариев по известному жуткому поводу, хочу в порядке защитной рационализации сформулировать то, что давно крутится в голове.
Созависимые отношения имеют саморазрушительную природу - это известный феномен. Если в семье есть характерный коктейль из принуждения, унижения, обиды, чувства вины и страха  - это признак созависимых отношений, даже если люди  не пьют и не страдают другими видами явных маний.

Характерная особенность созависимости - это что отношения создаются не как союз двух индивидуумов, а как встреча двух сценариев, двух потребностей воссоздать подобие ада из детства, вернуть себе детские переживания, потому что выжив в них психически, мы чувствуем себя в таком аду парадоксально спокойнее, чем в непривычном раю.
Человек ищет не где лучше, а где знакомо. Отчасти это механизм эволюционно полезный: ищет именно потому, что определенный комплекс чувств так заряжен энергией, что требует переживать себя вновь и вновь, покуда человек не научится более зрелым способам переживания чувств. На этом построен механизм, который делает виктимными именно тех, кто уже пережил насилие - смутная тревога толкает еще раз пережить травму, чтоб в процессе исцеления от нее по-взрослому выдержать и выйти на новый уровень.
Но на практике часто выходит по-другому - происходит повторная травматизация, и она еще больше лишает человека сил бороться за свою душу.

Отчего же в семье, где люди воссоздают свои детские переживания, нарастает насилие? 
С одной стороны, это неосознанная тревога так себя проявляет. Мы можем обмануть кого угодно, но наша собственная душа знает, что жить с "мамой" или "папой" неестественно - а главное, препятствует развитию и раскрытию собственного потенциала и таланта. Можно построить прекрасный дом, но есле в его подвале живут замурованные узники и все время стонут, подлинной радости в этом доме не будет. Дети, выросшие в насилии, бывшие объектами и свидетелями насилия, превращаются в саперов. Так страшно ожидать, что взрыв произойдет сам по себе в неожиданный момент, что надо разряжать обстановку понемногу, в контролируемых дозах. Поэтому, кстати, так часто ссоры сопровождаются большим чувством вины со стороны "жертвы" - невыносимая тревога вынуждает служить провокатором взрыва. Рано или поздно сила вспышки может оказаться неконтролируемой.

Созависимая семья всегда механизм, притертый "не по резьбе", разрушающий сам себя в процессе функционирования. И при этом чувства в таких отношениях настолько по-детски огромны, замешены на страхе, что это невероятно крепкие, судорожно спаянные союзы. В кажой созависимой семье живет демон, на клетке с которым написано: " Меня (моих детей) никто так любить больше не будет. Я никому больше не нужен - не нужна"
Узнаете? Это страх ребенка расстаться с родителем - лучше какой угодно, но "родной". Видеть эти чувства в клиентах  мучительно, и вообще работать с такими случаями трудно. И нередко клиенты уходят сами из терапии, столкнувшись с масштабом своего страха.

Есть несколько основных сценариев развития событий.


- Жертва уходит от насильника, прорабатывает свою травму начинает создавать более здоровый мир, где есть место творческому потенциалу души. Увы, такой сценарий крайне редко происходит путем волевого усилия жертвы - вся система построена так, что личность абсолютно подавлена и мало верит в свои силы, а для такого шага их нужно много. Чаще, в этом самом благополучном сценарии, про почти неслыханном везении,  насильник тем или иным способом сам уходит от жертвы
 - и здесь все зависит от того, насколько мужественно и осознанно будет переработан урок созависимых отношений. Но случаи такие бывают. Еще один вариант ухода - бегство от нарастающего насилия в безопасное убежище, когда явно уже надо спасать жизнь и детей. Именно для этого на западе создаются всякие секретные дома и прочее.

- Люди прилаживаются, и от насильственной смерти или других уголовных происшествий их спасает просто падение жизненных сил. Жертва, как правило, научается хорошо манипулировать насильником, чтобы выгородить себе какой-то островок психической безопасности. Постарев, люди просто теряют кураж или уходят в религиозную истовость, смиряются с судьбой. Возможно, найдутся светлые души, которые и вправду смогут искренне простить себя и другого за погубленную жизнь - и отыщут утешение. Чаще же такие союзы держатся на цементе обиды и глубокой безысходности.

- Маловероятный статистически, но теоретически возможный сценарий - оба прорабатывают свои травмы и находят возможность сохранить отношения и строить отношения на иной близости, не на детско-родительско-инестуальном замесе. Чаще это все же ведет к расставанию - люди ищут здоровые отношения с кем-то другим. Надо понимать, что зависимая личность имеет шанс исцелиться только если перед ней поставят по-настоящему ценную задачу, на одном обещании семейной идиллии тут не выехать. Именно поэтому гениальная программа 12 шагов у Анонимных Алкоголиках подразумевают не больше не меньше как духовный путь и помощь в спасении других. Супруг, который привык быть внутренне правым, безгрешным и обиженным, редко выдерживает такое преображение своего партнера и чувствует собственную ненужность, иногда даже бессознательно пытается споить другого обратно. Поэтому положительный исход более вероятен, если оба начинают с чистого листа.

- И наконец, самый печальный исход - насилие приводит к трагедии: суицид или уголовное преступление.

Лучшее, что мы все можем сделать для того, чтобы этого стало в жизни меньше - быть счастливыми рядом со своими детьми. Показывать им пример того, что внутренняя свобода, воля, искренность, творчество, осознанность - это то, ради чего по-настоящему стоит жить, и чем нельзя жертвовать, никакому демону. Что верность - не то же самое, что лояльность к насилию, что сострадание - не то же самое, что жертвы паче гордости. Что спокойствие и человеческие условия для развития и роста детей - не меньшая ценность, которой стоит сохранять преданность, чем супружеский долг и даже обеты перед алтарем. Христианство никогда не поощряло человеческие жертвы - и  побуждение к духовному подвигу, к развитию в себе любви и великодушия не имеет отношения к мазохизму.

И в саморазрушении и катастрофичности нет никакой красоты - а есть только боль отчаявшейся души,которой нужна помощь, поддержка и вера в себя.
new

Серьезный вопрос про помощь людям аутического спектра

Друзья, расскажите мне, есть ли в Москве программы, которые предусматривают работу с аутичными детьми - и не только с детьми - для волонтеров? Есть ли люди, которые знают такое место, где человек с опытом психотерапевта, но не специализирующийся на психиатрии и детях, а просто эмпатирующий теме и ищущий приложения своей эмпатии, мог бы быть полезен и нужен?
Меня давно интересует этот вопрос, и есть тяга в эту сторону. Пока вообще не понимаю и не представляю, что это моежт быть и в какой форме. Ног вдруг вы что-то знаете?
new

Детское творчество

Случайно вытянула из Мишки, что он перевел стихотворение Роберта Бернса - такое было школьное задание.
Вот перевод - внесли только поправку во вторую строку, потому что Миша щедрой рукой населил горы Шотландии антилопами, я робко возразила.

В горах мое сердце, в горах, а не тут,
В горах, где по солнечным склонам бегут
Олень быстроногий и горный козел.
В горах мое сердце, куда б я ни шел.

Прощайте же горы! И север прощай,
Где только спокойствие, тишь и печаль,
Запомните, где бы мой дух ни бродил,
Люблю я лишь горы, всегда их любил.

Прощайте холмы и прощай белый снег,
Прощайте трава и реки хладной брег,
Прощайте леса и прощайте луга,
Где больше не ступит поэта нога.

В горах мое сердце, в горах, а не тут,
В горах, где по солнечным склонам бегут
Олень быстроногий и горный козел.
В горах мое сердце, куда б я ни шел.


В общем, для самостоятельной работы это вполне неплохо - хоть и не так смело, как стих про дома. Но там можно было только спасать оригинал. Переводить шедевры куда труднее. Но прапрадедушка Лозинский был бы доволен, я считаю.
ja

(no subject)

Читаю "Смерть Ивана Ильича" Толстого. Еще лет десять назад Линор в своем приснопамятном тексте про рассказ "Косточка" (все засмеялись, а Ваня заплакал) развивала фантазию: бедный Ваня, на самом деле проглотивший косточку, убеждает себя, что это и в самом деле смертельно, через пару дней после происшествия умирает от непонятной врачам болезни. Этому предшествуют мучительные мысли о предстоящей смерти. Нигде впрямую не отсылая к "Смерти ИИ", Линор, полагаю, соотносила свой фанфик именно с этим источником -

""Утром Ваня бледен и слаб, и, когда все спускаются завтракать, у Вани вдруг начинаются ужасные желудочные колики. Отец относит мальчика в детскую, братьев наспех выпроваживают в школу, мать бежит за врачом. Ваню рвет, колики становятся сильнее, так, что мальчик плачет и кричит. Когда приходит врач, Ваня горит и мечется, повторяя: "Я умру! Я умру! Я умру!" Мольбами и уговорами (ничего ли ты не проглотил? никто ли тебя не бил в живот? ел ли ты что-нибудь с земли?) из Вани вытягивают признание про косточку. Врач ничего не понимает, бледный отец пересказывает вчерашнюю сцену. Послушай, Ваня, говорит врач, твой отец пошутил, он просто хотел узнать, кто съел сливу, тебе совершенно ничего не грозит, никто не умирает от косточки, она выйдет из тебя, и ты ничего не почувствуешь, ты слышишь меня, Ваня? - Ваня уже не слышит, Ваня мечется в бреду, не помогают ни компрессы, ни промывание желудка (обнаруживается косточка), ни теплое питье, которое мальчик немедленно исторгает обратно. К вечеру Ваня умирает."

Но каково же было мое удивление, когда в тексте повести я обнаружила недвусмысленную отсылку к сливам из детства Ивана Ильича:

"Одна за другой ему представлялись картины его прошедшего. Начиналось всегда с ближайшего по
времени и сводилось к самому отдаленному, к детству, и на нем
останавливалось. Вспоминал ли Иван Ильич о вареном черносливе, который ему
предлагали есть нынче, он вспоминал о сыром сморщенном французском
черносливе в детстве, об особенном вкусе его и обилии слюны, когда дело
доходило до косточки, и рядом с этим воспоминанием вкуса возникал целый ряд
воспоминаний того времени: няня, брат, игрушки. "Не надо об этом".

Стоит ли говорить, что черные и сморщенные сливы из воспоминаний ИИ относятся к сливам из детского рассказа, как душа охваченного ужасом умирающего к напуганной душе Вани.

Иной раз поражаешься чудесам бессознательного. Вообще надо сделать такой проект по нахождению соответствий из рассказов для детей и взрослых романов и повестей Толстого. ТТ проводила в своем рассказе параллель между девочкой, рассыпавшей грибы на железнодорожной насыпи - и Анной Карениной, думаю, такого можно еще немало отыскать.

Апд: Можно дальше по рассуждать: маленький Ваня выбрасывает косточку за окошко, но неотмщенный грех настигает его через много лет, прилетая обратно через тот же портал: болезнь Ивана Ильича началась с удара об окошко, об выступ оконной рамы.
Летящая за окно косточка обращается в образ летящего камня, стремительно ускоряющейся жизни, летящей в сторону смерти. Мало того, появляется образ, который превращает самого Ивана Ильича в косточку от черносливины:
Все три дня, в продолжение которых для него не было времени, он барахтался в том черном мешке, в который просовывала его невидимая непреодолимая сила. Он бился, как бьется в руках палача приговоренный к смерти, зная, что он не может спастись; и с каждой минутой он чувствовал, что, несмотря на все усилия борьбы, он ближе и ближе становился к тому, что ужасало его. Он чувствовал, что мученье его и в том, что он всовывается в эту черную дыру, и еще больше в том, что он не может пролезть в нее.


Примечательно и то, что избавление от смерти, душевный покой и любовь открываются Ивану Ильичу, когда он видит плачущего сына - то есть мальчик в слезах появляется в конце обоих рассказов.

new

дети-шмети

Пришел новый комментарий на старое стихотворение - и я вспомнила, что давно думаю одну немудреную мысль.
Единственное, что мешает наслаждаться обществом своего ребенка, вернее, получать из этого чистую амброзию с нектаром - это чувство вины. Удивительно, но когда вычтешь это чувство (маскирующееся под потребность воспитывать и необходимость наставлять, или под скуку) - то естественная радость от присутствия ребенка, от того, что он просто есть на свете,  становится огромной. 

 Если собственные потребности требуют присутствия, и ты при этом не придаешь им достаточно ценности, то будешь считать время для себя украденным у ребенка и попадешь в чувство вины. Если ты не выполняешь обязательство перед собой и отдаешь вместо этого время ребенку - то вина уже перед собой, пусть и малоосознанная, перед собственным ростом и развитием.

Иначе говоря, чтобы понять, какое это счастье - проводить время с детьми -  можно научиться радоваться своему внутреннему ребенку и считать его заботы не менее важными. А также немножко успокоиться на тему того, какой ты родитель.
Потому что достаточно хороший родитель - это в конечном итоге тот, кто умеет радоваться.


new

Мама-мама, как я буду жить

Трах-тибедох, как же я всегда страдала от этих казенных праздников! Детский сад куда ни шло, детей 4 лет даже ужасные рифмы и интонации не могут испортить, ибо они суть ангелы божьи.
Я довольно пунктуально ходила на утренники своих сыновей - слишком хорошо помнила детсадовское ощущение, когда к тебе не пришли, унылое и тоскливое. Это такой святой материнский долг, куда денешься.

И какое счастье, когда ребенок дорастает до здорового отношения к казенным мероприятиям (facepalm и поскорее забыть) - и сам уже не хочет делать тебя свидетелем неловкости.
Мишка теперь говорит : очень советую не приходить.

Солнце мое. А главное - давал и дает себя гладить, хоть уже почти подросток. Вчера накатила тоска по поводу того,  что мой младшенький, зайка мой, скоро тоже вымахает под потолок и перестанет приходить за тремя сортами поцелуев на ночь. Вышла среди ночи на кухню в ночной рубашке, высказала по этому поводу протест. Вася с Дашей сидят уткнувшись в одинаковые макбуки. "Кого - спрашиваю трагическим тоном - кого я  тогда буду обнимать и тискать". Даша, не отрываясь от монитора, невозмутимо: "ничего, мы вам к тому всемени кого-нибудь родим".
Вот. Одна надежда на подрастающую смену.
new

Крутой малыш съехал с горки

Каждое новое поколение создает свой термин для понятия "очень хорошо". Когда-то было "клево", потом "кайфово". Было время словечка "супер" без дополнений. Буду благодарна, если меня подкорректируют -в таких случаях, как при любом вопросе о словоупотреблении, заданном в упор - теряешься и сомневаешься.
Поколению постарше всегда не нравится терминология молодых - в ней чудится, не без оснований, ценностные сдвиги. Потом словечки нехотя перенимаются - а как еще, если каждое такое слово выгрызает лакуну в языке под себя? (Что уж говорить, если даже и "по жизни" перестало ТАК резать слух, на очереди, похоже, "походу", неужели мы доживем и до толерантности к выражению "на раене"?)
Нынешние молодые говорят "круто". И еще - мегакруто. "Мега" вызвано инфляцией слова "супер", это понятно. 
Почему мне режет слух слово "круто"? 
Его породила и поддерживает нарциссическая травма. "Круто" непредставимо без сравнения с  другии. Это когда другие восхищаются или завидуют. Это что-то, содержащее в себе сравнительную степень изначально - и именно выдающиеся качества по отношению к другому обеспечивают главное удовольствие обладателю или носителю крутизны.
Противоположный крутому - лузер, еще одно нарциссическое словцо. 
Далеко не сразу я поняла, что главное страдание приносит мне постоянное позиционирование себя среди других людей - выше или ниже по шкале крутизны. Как тот крутой малыш, если ты не царь горы - то постоянно съезжаешь с горки. 
Сейчас огромное число современных профессий поддерживают человека в детском, школьном состоянии. Самооценку создают баллы, рейтинги, ум и талант конвертируется в калории и проценты. Сама задача быть или круче всех или ничем заведомо провальна. Еще и потому, что единственный способ узнать что-то о себе - это получить обратную связь от таких же ревнивцев. Потому что у себя дома, в голове, бесконено спорят непризнанный гений и критик-садист. Несчастные крутые малыши внутри себя день за днем слетают с горки и карабкаются обратно.
Зато какое счастье наблюдать, как в человеке расцветает ни с чем не сравнимое "хорошо". Мегакрутой процесс.