Category: дача

Category was added automatically. Read all entries about "дача".

new

Мишка и любовь

- Ну, ты ведь когда-нибудь женишься!
- Да, женюсь. Мне это нравится. Я хочу посмотреть, что из этого получится.


Прислал мне смс с дачи в четверг: "I louve you". Счастье.
new

Лето в зените

Время совпадает со мной, когда я лежу в гамаке, над которым огромная ель встречается со старой яблоней (счастливая пара, не попавшая в литературу)- и я могу здесь существовать бесконечно. Если посмотреть влево, на запад, садящееся солнце превращает листву соседской березы в струи зеленоватых монеток. Развалившийся каменный сарайчик, бывший некогда то ли баней, то ли купальней, ржавая бочка, из которой букетом растет неопознанная трава - как и вся зелень тут, на участке, она давно потеряла имя и предназначение.
Это дача не моя, родственников бывшего мужа, и меня, в отличие от них, не тревожат тени царивших здесь некогда владелиц и необходимость приводить в порядок запущенное хозяйство. Я ее люблю, потому что принимаю такую, как есть. Третий год она меня спасает от бед и мучительных мыслей именно своим спокойным запустением, сквозь которое, впрочем, проступают черты величественного некогда замысла и свидетельства былого расцвета. Маленькая летняя кухня-столовая стоит поодаль от основного дома - когда-то здесь царила Бабушка, и я еще время от времени вытаскиваю из комода отбеленные ею тряпицы - когда кончаются бумажные полотенца. Кастрюли, теперь уже чаще покрытые патиной, местами еще поблескивают тертыми боками - когда-то их чистили песком и металлическими мочалками. Здесь любили солнечный свет и не экономили на размере окон - и прямо передо мной сейчас распахнута в сад рама высотой в человеческий рост.
Огромный дом, с не по-дачному высокими потолками и дверями, полон сосланных из города вещей и книг - более бесполезной библиотеки я не видывала, в ней пасынки соцреализма перемежаются с трудами марксиситов, а на втором этаже горой лежит особенно невнятных книг уже начала девяностых - то и дело мне попадается на глаза пособие"Как это сделать правильно: похороны". Стопочкой лежат школьные дневники за разные годы - тому, кто их заполнял год от года все более развязным почерком, в этом году стукнуло 60. Стыдно смотреть чужие блокноты - однако я не удерживаюсь от чтения дневника его сестры, практикантки библиотечного института, где даны честные отчеты о проделанной выездной работе в сельском клубе: "Коснулись темы существования бога".
Но я редко брожу по дому - с тех пор, как повесили гамак, я обзавелась привычкой качаться в нем часами, то с одной, то с другой книгой. Ветер и оттененное ветвями солнце купают попеременно в тепле и свежести, где-то за затылком мирно бормчут соседские дети с моим вместе, полаивают собаки, и к реальности возвращает разве что вопль электрички со станции. Я лежу и ем апельсин, как выздоравливающая. Расставание с прежним миром мыслей, который больше полутора лет существовал в моей голове, освобождает кучу времени - и мне ужасно нравится выбирать вещи для обдумывания, как фрукты на рынке. Оказывается, когда ты в подвешенном состоянии, достаточно привести себя в подвешенное состояние буквально - и тогда все совпадает в гармоническом равновесии. Мечтать о еще неизвестном - не такое, быть может, острое удовольствие, как мечтать об известном - но зато это занятие ни к чему не обязывает.
new

(no subject)

Я спокойно отношусь к количеству своих читателей, не слежу за рейтингами и вообще редко обращаю внимание на цифру - но не могла не заметить краем глаза, что больше полугода число тех, кто держит меня в ленте, стояло на месте. Я как-то радостно подумала, что это означает, что круг моих друзей стабилизировался, и те, кто уж терпит мои приступы рассудительности, остаются верны. Удивительно, но за неделю, примерно недели три назад, вдруг пришел десяток новых людей. И я сейчас понимаю, почему.
Журнал незаметно утерял конкретного адресата - долго это был один человек, потом на время стало двое, а сейчас я просто пишу для себя. Я и в других журналах замечала эту непряженную атмосферу, когда реплики направлены в чей-то огород, или просто в чей-то адрес, и чувство неловкости в таких дневниках неизбежно возникает.
Спасибо тем моим особенно дорогим друзьям, кто эту неловкость побарывал и не переставл ко мне заглядывать. Даже если иной раз с попокорном :)

PS Кстати, после таких реплик всегда случается небольшая осыпь читателей - уходят те, кто вдруг вспоминают, как я им надоела.
new

(no subject)

Электрички все, как на подбор, шли мимо платформы 33км, пришлось ехать до Купавны. Навьюченная сумками, я уселась и прижалась лбом к оконной раме, узнавала по дороге знакомые граффити на гаражах и суггестивные надписи ксенофобского характера. Силы покинули меня примерно за Железнодорожной, и со станции я вышла к шоссе, вяло думая, что Купавна - это, конечно, дочь морского царя, и непонятно, зачем ей эта пыльноватая вотчина где-то на земных выселках. Collapse )
new

Макароническое

С мазохистическим, почти мстительным по отношению к себе чувством, купила на дачу читать в гамаке роман Татьяны Поляковой - впервые этого автора. Пакость и стыд, конечно, но умиляет, что и она вынуждена, как ее сокамерницы, пропогандировать "Макфу". Надеюсь, макаронники заплатили натурой - и теперь сотрудники известного издательства питаются их изделиями с утра до вечера.
Апдейт: Надо бы исправить опечатку в пропаганде, да барсофкейдж не велит.
new

Дача

Проснулась утром на кровати рядом с Мишкой - вчера так и не переползла на свою, после того, как его укладывала. Окно начерчено на стене - большое, совсем не дачное, сделанное как-то во всю собственную полноту, во всю ширину человеческого дыхания. На сером небе нарисованы пересекающиеся ветки, и рябина прописана тщательно, как на рисунке старательной первоклассницы. Такой покой, когда забываешь о времени, впереди ждут предстоящие здесь дни, и их вволю, как этого окна.
В такой момент кажется, что имеют право на существование только простые чувства. Всем левым боком я отзываюсь на ощущение, которое рождает во мне лежащий рядом сынок, и я понимаю, что он открыл глаза, тихо, еще не осознавая наступившего дня и всей его заманчивости. Эта ровная радость от него, существующая с минуты, когда я увидела две полоски на экспресс-тесте и поняла, что он есть на свете. Это такое простое, безусловное чувство, никогда не знавшее сомнений в самом себе. Вспоминаю, что мне снилось сегодня, что я беременна, от кого-то случайного, и как странно было, что шевеляшийся на протяжении всего сна ребенок во мне, скорее, девочка, так важен сам по себе, что его проихождение было абсолютно неважным.
Почему мы так доверяем чувствам, которые рождают в нас дети - и их чувствам к нам? Не только же по биологическому праву? Может быть потому, что мы точно заранее знаем, как будет: придет день, и придется отдать их миру, и новые сильные чувства, которые они узнают, отменят наше безраздельное царствование? И мы готовы к этому, готовим себя с самого начала и знаем, что только так и нужно, просто любить, не владея, быть благодарными за их присутствие в мире.
На фоне этого состояния все смятения и страсти кажутся чем-то болезненным и почти безвкусным, в смысле безвкусицы. Неясно, как поступать со сложными чувствами - обобщать их до простых или разлагать на простые множители? Иначе чувствуешь на месте души мешок с котятами. Все лучшие вещи помещаются в ясные и лаконичные формы: дом, сад, дети, любовь, вера, труд, вода, еда, сон. Простое множество. А что не помещается - рано или поздно забывается и отменяется.
new

О времени и о себе

Дача вообще прекрасна именно тем, чем прекрасны все самые важные и лучшие вещи в жизни: изменением, прости господи, хронотопа. Здесь день то тянется, то бежит, и если заснуть на веранде - не знаешь, пробуждаясь, где ты находишься, и мысленно перебираешь наиболее вероятные кровати, как-то ориетируешь себя от стен и окна, и пытаешься угадать время суток, год и столетье.
Время становится необычайно гибким и зыбким в моменты счастья или просто в моменты крайних состояний. Как солдат под обстрелом - вот, как у владыки Антония - прижавшись к земле, вдруг перестает прижиматься и смотрит на травинку и муравья в макросъемке. Так же лежишь на кровати, вы головами друг ко другу под углом, и не замечаешь, что уже целую вечность целуешь ему подушечу большого пальца, легонько прижав остальную руку к щеке, и он говорит: "я знаю, что ты думаешь про рисунок на этих обоях, потому что я о нем думаю то же самое, но объяснить это невозможно".
Время расступается, раздвигает свои покровы, когда достигаешь этого покоя, и понятно, что именно к таким минутам устремляются все отношения в высшей своей форме. В каком-то смысле споришь и яришься, преодолеваешь границы прежних представлений, уговариваешь и обижаешься, раздвигаешь всякие камыши именно для того, чтобы в какой-то момент ощутить полную потерю ощущения себя рядом с другим и другого рядом с тобой. Просто так хорошо бывает только с собой самим - дополненным и исправленным при помощи родственного поля близкого человека, который превращается почти в невидимку.
И так же бывает с местом, когда рисунок ли на обоях или архитектура города становятся невидимы и неважны, нет ни погоды, ни сезона, ни людских голосов - одно благорастворение воздухов, потеря оболочек.
детский психолог

Матримониальное

Мишка забирается утром ко мне в постель. Некоторое время молчит, потом спрашивает:
- А какой голос у этого Michael? - он произносит это имя как "МихАэль".
Это он в чаты заглядывает. Кстати, всякий раз заставляет меня поставить смайлик, так что часть моих улыбок - под дулом Мишкиного пистолета.
- Ну, ты же его знаешь! Он к нам на дачу приезжал, помнишь?
- А, это который тоже Миша? А он что, с тобой работает?
- Нет, он мой друг.
- А ты его любишь?
- Конечно, раз он мне друг. Друзья - это те, кого мы любим.
- А нас с Васей - любишь больше или меньше?
- Мишенька, вы с Васей - самые главные на свете, вы же мои сыночки.
Пауза.
- Ну и что вы - муж и жена какие-то взялись?
- Нет, мы друзья. А ты хотел бы, чтобы у меня был какой-нибудь муж?
- Ну, я все равно хочу приходить к тебе спать. Если твой муж будет спать у стеночки, я смогу быть посерединке, мне нужно немного места.
- Миша, ты будешь прибегать ко мне по утрам столько, сколько захочешь! я тебе обещаю.
Мишка

(no subject)

Мишка соскучился по своим игрушкам, пока был на даче. Поэтому в постель перекочевывают бесчисленные звери, люди (кукла Саша неопределенного пола) львы (тигрик, запрыгнувший мне в сумку из дачных кустов), орлы (уван) и куропатки (попугай, которого я потребовала убрать, ибо он кричит во сне).
Миша задумчиво смотрит вокруг, прглядывается к плюшевому уроду с кожаным футбольным мячом вместо головы:
- Возьму-ка я еще этого футбола.