August 26th, 2010

new

скоро отъезд

Пока у моего деревенского дома нет печки, это, конечно, скорее дача, чем дом. Я вообще-то не любитель дач – за то, что они напоминают, что все пройдет, мой милый август в том числе.
.
Когда на дачу врывается осенний ветер, во всем появляется эта особая угрюмость, словно дом собирается в дорогу, а не ты - и хочет избежать лишних сантиментов при прощании. Этот переходный момент дается мне тяжело, воцаряется отчуждение и между домом и мной происходят мелкие взаимные стычки: я досадую, что нельзя обогреть пространство до состояния защищенности и кутаюсь в старые кофты, дом мстительно хлопает оставленными без присмотра окнами и роняет оземь стекла, ссорится по-женски.
В такие моменты хочется уехать поскорее и не вспоминать о нем до весны.
Хочется в город, к колготкам и каблукам.

Но я точно знаю, что когда в воскресенье я приведу все в порядок, сниму с террасы зеленый гамак, превращавший дом в кораблик, и встанут на место разбросанные книги, чашки и прочие следы летней безалаберности, игрушки попрячутся в коробки, ждать подросших детей, и вся эта быстро промелькнувшая, роскошная и бесхитростная жизнь приготовится стать историей – тут и начнется запоздалое примирение и слезы прощанья.
И я буду смотреть, и вздыхать, и слоняться, и долго лежать на диване и глядеть на сосновый потолок, запоминая лица богомолов и бабочек в деревянных разводах.

Вокруг разольется невечерний тихий свет, и воцарятся покой и достоинство, и мы расстанемся так, как положено взрослым – с пониманием, что это нужно, что это на время, что у каждого своя жизнь и свое дело – и дом останется готовиться к зиме одному ему известным способом, а я полечу к своим каблукам, колготкам, деловым встречам и к другим неизвестным пока событиям.
new

(no subject)

Любите ли вы «Служебный роман» Рязанова, как люблю его я?
Я считаю, без всяких скидок, что это лучший фильм советского кинематографа.
Ну ок, это лучший фильм моего детства - из тех, что я могла воспринять.
Там, в отличие от всего, что я тогда видела, совершенно живые люди, совершенно свои и одушевленные.
Он весь был такой, скорее как дома, а не как в Советском Союзе.
Хотя у меня семья была не служащие ни разу. Но вот все равно.
Там такая Москва, как я уже помню – и там такая Фрейндлих, приходящая на работу в клетчатом платьице, что я эту влюбленность до сих пор переживаю и завидую Новосельцеву. В этот раз мы смотрели фильм с Мишкой и я гордилась всем происходящим там так, словно я это все сама придумала и сняла.
Я отчетливо помню, кстати, момент, когда мода в этом фильме казалась просто ужасной, била прям по нервам - так всегда бывает с модой, когда отмирает ее актуальность и она воспринимается как надоевшая, когда ЭТО носят только недотепы и деревенщины. Потом она благополучно забывается, и вот сейчас, наконец, она стала в моих глазах невероятно красивой (я знаю, что увлечение семидесятыми уже прошло по второму разу, но меня догнало именно сейчас).
Особенно – обувь!
Ах, я бы носила сейчас эти божественные сапоги-чулки на высоком плотном каблуке, я помню такие у мамы. И туфли устойчивые, с ремешком.
А стихи там какие? «Как посмел ты красавицу эту, драгоценную душу свою, отпустить...» и т.п.
Вообще, я этот фильм еще люблю за то, что он каждый раз обещает, что осенью придет любовь, и будет плевать на дождь и холод.