October 16th, 2003

new

(no subject)

Моя домработница - звучит непростительно барски, но уборщица как-то еще хуже - дама с зычным голосом и интонациями обиженной на жизнь администраторши гостиницы. Рассказывая про своего сына, неизменно начинает со слов: "Я ему говорю: сын! То-то и то-то". Я не сразу поняла, что это звательная форма от слова "сЫна", того самого, у которого уменьшитеольная форма - "сЫночка". Сыночка работает шофером на телевидении, возит Хангу и ее негатив из "Принципа домино". Ханга, говорит, простая и милая, а белая женщина - злая и заносчивая. Домработница Валентина по блату сиживала в зрительном зале на съемках разных программ.

Это уже вторая домработница, которую удивляет валяющаяся по дому мелочь - всякие монетки. Говорит - я думала, может эт о вы на счастье разбрасываете? То же самое спрашивала голландская "крамзорхе", специальная патронажная сестра, которая по голландской традиции приходит сразу после родов и несколько дней ведет хозяйство. Тоже думала - может, это какая-то русская традиция? Вот, говорит, я работала в экзотической какой-то там семье, и каждый день вытаскивала ножницы из колыбели наворожденного, пока не оказалось, что их вытаскивать не надо, они от злых духов.

Как им объяснить, что из нас с Васей мелочь сыплется сама собой? У меня и бумажные деньги вечно из сумки откуда-то выпрыгивают. Папа говорит:"Люша и ее дрессированные купюры".