Скажу, накипело
Я стараюсь не участвовать ни в каких политических дебатах. Просто отмалчиваюсь - и все.
Мои родители никогда не были диссидентами. Они, разумеется, не вступали в партию, не делали административных карьер, дружили с кучей правозащитников - то есть приглашали их домой на праздники и домашние спектакли, и, конечно, КГБ постоянно косился в сторону этой веселой возни, но политикой в моей семье не занимались. По отношению к власти в доме царила непобедимая ирония, в присутствии детей она становилась особенно корректной, поскольку растить из нас троих маленьких героев задачи не было. Лучшим способом противостоять казенщине и уродству была просто творческая, человеческая атмосфера, свободный воздух  интеллектуальной жизни, книги и та презумпция духовного перед материальным, которая вовсе не выражалась в  нищете паче гордости. Просто все таланты и способности поощрялись,  и было важнее, чтобы ребенок не заснул в слезах - чем то, был ли на обед компот.

Я выросла в убеждении, что диссидентство 70-х, как и всякое другое диссидентство - это не политические взгляды, а склад характера.

Диссидентами становятся  либо особые едкие спорщики, либо пламенные революционеры, либо максималисты, люди с нетерпением сердца и несварением рассудка, которые не  могут видеть несправедливости или не могут не демонстрировать протеста.
Они нужны всякому обществу, это все понятно.
Я вот к чему.
Конечно, я помню и первую думу, и как все ходили  с транзисторами, и как я слушала в деревне августовской ночью репортаж ВВС,  вздрагивая от звука непонятных пулевых очередей в ужасе, потому  что там стояли и папа, и братья, и друзья.
Но.
Я не диссидент. И я не люблю спорить, говорить о политике, разводить теории заговоров, разъедать свои мысли бессильной иронией.
Я не хочу растить младшего сына оппозиционером с первого класса - достаточно того, что мне придется как-то компенсировать социально чуждое, мещанское влияние школы.
Но неужели, как это стремительно видно по последним временам, все, кто не потерял остатки гражданской совести теперь искуственно превратятся в диссидентов? Что это за необитаемый виртуальный остров, куда нас сгоняют обстоятельства, где обычные, просто порядочные и думающие люди  вынуждены овладевать навыками неповиновения, растерянно спрашивать, в каком пикете постоять, чтобы в Тарусе была хорошая кардиологическая больница?
Почему в эту экономически благоприятную эпоху нам не оставляют права просто впрямую взывать к тем, от кого зависит искоренение несправедливости? Зачем и кому во власти это выгодно - опять создавать себе такой гнусный  несовместимый с человеческой жизнью, плебейский имидж, почему настолько не смердит им эта похлебка?
Почему нельзя так, как со сбором денег на лечение или крови для операций - люди пользуются средствами связи, чтобы соединить того, кто нуждается с тем, кто может помочь?
Но мне иногда кажется, то те несколько сотен - пусть тысяч - юзеров, кого волнуют несправедливости и пакости, с тоской глядят на  копья и латы, которые им предлагает нынешняя жизнь. Они, как и я - не диссиденты,  они  уже выросли из студенческого нон-конформизма, они хотят улыбаться, растить детей и разговаривать на совсем другие темы.
Еще мне это по ощущению напоминает отчаянную попытку добропорядочного супруга "сохранить семью" - когда очевидно, что уже мерзость и распад, и не то что любви - нормального взаимодействия не будет. Но так не хочется в это верить.
Но если не гнать волну и не делать хоть иногда перекличку - а кажется, гуляющие по жж горячие темы это не только попытка что-то сделать,  но и перекличка, сколько тут еще живых осталось - если не аукаться, то все сомкнется, схлопнется.
И вот тогда останется только подполье, а подпольщик - это уже профессия, и там дилетанты могут только навредить.
Тут вот ссылки по теме.