thoughtful wishing (otte_pelle) wrote,
thoughtful wishing
otte_pelle

Продолжение флэшмоба.

В 36 лет я уже вела жж. В принципе, соблазнительнее всего было бы сделать компиляцию из тогдашних текстов - тем более, что писала я не в пример краше, чем сейчас. Желающих могу отослать к дневнику otte_pelle с середины 2005 года.
Но тогда не получится взглянуть на все это время с расстояния.
Моя мама не раз говорила, что 36 лет - самый прекрасный возраст женщины, особенный. Я ждала эту цифру с особым приподнятым настроением. Но примерно в те дни, когда мне исполнялось 36, мама тяжело заболела.

В день, когда подтвердился диагноз, 30-го мая, я внезапно получила письмо от своего биологического отца, который обратился ко мне впервые в жизни. Я знала к тому моменту о его существовании уже несколько лет, знала что он живет в Америке - но старалась не думать, и уж во всяком случае, не собиралась ни искать его, ни писать ему. У меня был в детстве самый чудесный на свете папа - и я считала его и только его своим отцом. Саша Мигдал писал мне по поводу проблем с мамиными глазами (у нее была дистрофия сетчатки) и предлагал помощь - но истинной причиной стало то, что в моем дневнике, который ему случайно показали, были фотографии Мишки, в которых он увидел пятилетнего себя. Так уж получилось, что я открыла его письмо еще ошеломленная известием о мамином раке, поэтому я ответила максимально прямо, что я знаю, кто он, и что прогрессирующая потеря зрения - сейчас не самое страшное, чем болеет мама. Потрясение от всего происходящего было таким сильным, что я почти не удивилась письму, а ведь небо послало мне поддержку ровно в тот момент, когда земля вдруг ушла из-под ног.
На следующий день, нагрев и притащив в ванну ведро по случаю отключения горячей воды, я задумчива вылила ковш почти кипятка себе на грудь - видимо. это был единственный способ на некоторое время отвлечься от внутреннего ужаса на внешний раздражитель.
Как бы то ни было, начиналось самое длинное и самое краткое лето в моей жизни. Днями я бывала у мамы - сначала в больнице, потом дома, а ночами разговаривала с Сашей в чате.
Мама умерла у нас с братом на руках 22 августа. Почему-то как самые мучительные события вспоминаются моменты отчаянной ненависти - к участковому, который отказывал в обезболивании, и я ехала в лифте к главврачу с хладнокровным намерением имитировать приступ астмы, которой никогда не болела - но она оказалась прекрасной и понимающей, и все что надо выписала и сделала. К тетке-нотариусу, которая отказалась за пять минут до перерыва на обед заверить заявление у падающей в обморок послеоперационной мамы. Как будто и внутри у меня в то время постоянно плескался кипяток, а встреча с тупым равнодушием обращала его в серную кислоту.
О моментах счастья я не стану писать -а их было много и каждый на вес золота - что могла, я тогда публиковала в своем дневнике, а остальное когда-нибудь потом.
В сентябре я уехала на неделю в Турцию.
После этой поездки я примерно полгода практически непрерывно слушала Богушевскую. Все альбомы подряд. Это была какая-то витаминная трава, которую я поглощала, от нее ожоги затягивались. Особенный возраст тоже давал о себе знать - и наверное, я была обостренно живой в этот год.
Вот, например, запись сентября 2005:

"Новый поворот какой-то свершается в моей жизни. Пока не знаю какой. Мне отчего-то кажется, что предстоят какие-то серьезнве перемены, причем не на уровне событий - а внутри. Когда-то, почти четыре года назад, в погожий день октября, я неожиданно сказала своей подруге, что словно открылась дверь, которая изменит мою судьбу.Это сбылось в таких размерах, каких я даже предположить не могла. Сейчас у меня похожее ощущение, словно давно начавшиеся поиски идут к какому-то результату. Не говоря о том, что по масштабности событий у меня был неимоверный год. Одна немыслимая потеря, и по крайней мере одна неоценимая находка.
А пока мне ясно, что у меня серьезные белые пятна в восприятии людей. Внимательная к мелочам, я их нередко понимаю совсем не так. Наверное, потому, что не знаю сама себя."
Или вот сны:

"Во сне обычно если тебе предлагают какой-нибудь гранат, то за минуту до пробуждения. Мне всегда казалось, что это просто мозг не доверяет той своей части, которая отвечает за вкус - мол, не справится с воспроизведением.

Мне сегодня снился эротический сон, зашедший, гм-гм, неожиданно глубоко. То есть в экшн. Прерван он был телефонным звонком. Я еще могла сделать попытку его досмотреть, но не стала. Второй участник сна был партнер проверенный и умелый, но совершенно в нынешних обстоятельствах бесперспективный. А здесь как с фильмами - есть такие, которые по телевизору если встретишь, то посмотришь с удовольствием, а чтобы кассету сознательно покупать или даже пересматривать уже купленную - это ну уж нет.

А еще снился психоаналитик, который смотрел на ледяную бахрому, свисающую с моих занавесок, и говорил, что это ничаво. Вот если бы сосульки свисали прямо с карниза - это тревожный симптом. У одних так висели - так у них лошадь перестала расти, так разнервничалсь, пока ее в сэконд-хэнде не продали.
Здравствуй, дедушка, мы тут. Загнанных лошадей пристреливают сосульками."

Еще через некоторое время я влюбилась - настолько же упрямо, насколько безнадежно - и на несколько лет эта влюбленность подчинила всю мою жизнь и вывела ее к совершенно неожиданным связям и событиям.
В тот же год я собрала книжку стихов и отпечатала ее первый маленький тираж в типографии "Про-Образа". Большой вышел позже.
А писала я в те времена, как положено влюбленной нежной деве, примерно такое:

"В вагон заходит пара - она немножко беременная, он с коляской в одной руке и с полуторагодовалым мальчиком на сгибе другой. Ей немедленно уступают место и она берет мальчика на колени. Ребенок, с удивительно располагающим, немножко птичьим личиком уроженца южной республики, обводит глазами трех женщин, стоящих рядом - я в их числе. Все мы оказываемся вовлечены в маленькое тайное общество любящих этого мальчика - и начинаем улыбаться, регулируя яркость улыбки, усиливая ее, когда удается поймать его взгляд. Мама тоже рацветает- чуть смущенно и радостно. Встречаясь с очередным взглядом, ребенок каждый раз стеснительно прижимается прикрытыми глазами к маминой наклоненной щеке, поднимая голову и не убирая улыбку с лица. Так мы взглядами передаем его друг другу по кругу, купая в ободрении. Для меня вся эта сцена озвучена музыкой из наушников - отчего превращается в какое-то торжественное действо. Продвигаясь к выходу, я вижу счастливое лицо отца, сторожащего коляску.

На Гоголевском на скамейке сидят двое, застыв парковой скульптурой, аллегорией Нежности - лбами друг ко другу, глаза в глаза. На мгновенье прикрываю веки и представляю себя на ее месте; вздрагиваю от явственности ощущения, почувствовав, как его очки затуманиваются и оттаивают в ритме моего дыхания.

Влюбленность удивительно самодостаточна - когда удается распробовать ее вкус не торопясь. Оно поглощает все время, когда ты наедине с собой, потому что можно бесконечно перебирать ее стеклянные шарики разного цвета и размера. А если еще у тебя в наушниках женский голос о расставании поет с той же легкостью, что и о встрече, то кажется, что так будет всегда - прохладная сырая осень, предощущение неясно чего.

"Мамочка, - говорю я глядя в серое небо - сделай так, чтобы...". Тут я задумываюсь и начинаю перебирать желания, начиная с самых несбыточных, как кукла с витрины, и наконец, вздыхая, дохожу до простенького, типа воздушного шарика: "Сделай так, чтобы я не натворила глупостей. Нет, сделай, чтобы натворила!" И мы с ней смеемся."
Этот текст я тоже, оказывается, заканчиваю маминым смехом.
А выглядела я тогда примерно так

lulu-620131003_034435
new_DSC6252-2

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments