thoughtful wishing (otte_pelle) wrote,
thoughtful wishing
otte_pelle

На краю спектра

Сделала в процессе работы одно диагностическое наблюдение. Люди на краю аутического спектра (социально адаптированные не  прям аспергеры, но как принято их называть, "кузены") , вызывают очень интересные чувства в переносе: тебе кажется, что он шутит или морочит тебе голову, при этом он вполне серьезные вещи говорит. Такое легкое ощущение Хармса.  Есть специфическое обаяние человека, который с серьезным лицом говорит вещи, которые тебе кажутся парадоксами, хорошо замаскированными шутками - мы обычно считываем это как этакое тонкое самообладание или иронию.
Кроме того у аспи-кузенов чаще всего есть свои специфические немножко странные интонации - они тоже придают свой неповторимый колорит всему сказанному.
Так вот - зачастую при этом человек совершено не пытается тебя посмешить. Он может даже уже привыкнуть, что он вызывает такую реакцию. Но на самом деле он глубоко недоумевает, отчего вполне разумные его рассуждения кажутся такими забавными. Что интересно - при этом ты ни в коей мере не потешаешься над человеком, а скорее над его парадоксами.
Который раз убеждаюсь, что это чаще всего оказывается искренним недоумением человека перед логикой нейротипиков. При этом попытки и правда иронизировать или шутить не очень удаются таким людям, это слишком шито белыми нитками. Им удается производить впечатление ироничных как раз на полном серьезе.
Чем раньше распознаешь это в клиенте, тем быстрее удастся выйти на разговор об особенностях восприятия, которые характерны для такого рода шизоидов. Иногда ты оказываешься первым человеком, который и правда понимает, с какой картиной мира им приходится жить. Кстати,  исповедь Печорина в романтическом и демоническом виде передает это недоумение, с которым приходится часто жить шизоиду, когда буквально легче признать себя злодеем, чем найти понимание у окружающих:
- Да, такова была моя участь с самого детства. Все читали на моем лице признаки дурных чувств, которых не было; но их предполагали - и они родились. Я был скромен - меня обвиняли в лукавстве: я стал скрытен. Я глубоко чувствовал добро и зло; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был угрюм, - другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя выше их, - меня ставили ниже. Я сделался завистлив. Я был готов любить весь мир, - меня никто не понял: и я выучился ненавидеть. Моя бесцветная молодость протекала в борьбе с собой и светом; лучшие мои чувства, боясь насмешки, я хоронил в глубине сердца: они там и умерли. Я говорил правду - мне не верили: я начал обманывать; узнав хорошо свет и пружины общества, я стал искусен в науке жизни и видел, как другие без искусства счастливы, пользуясь даром теми выгодами, которых я так неутомимо добивался. И тогда в груди моей родилось отчаяние - не то отчаяние, которое лечат дулом пистолета, но холодное, бессильное отчаяние, прикрытое любезностью и добродушной улыбкой.

Мне по ряду причин с такими клиентами работать легко - оттого ли, что я влюблялась все больше в шизоидов, оттого ли, что мой младший ребенок такой, и похожим рос мой младший брат, но мне как-то удается не отпугнуть их, несмотря на всю мою бурную нейротипичность.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments